Укрытый сгущающимися сумерками погост встретил давящей тишиной. Здесь подступающая ночь казалось вдвойне темнее, чем в городе. Ни намека на огни. Ни коптящих черным дымом от сгорающего животного жира фонарей, ни костров остановившихся на ночлег путников, не имеющих средств или желания проводить ночь на постоялом дворе, ни даже дрожащего на ветру отсвета свечи. Темнота и тишина – две сестрицы, что в компании с верованиями и суевериями наводят ужас на людей, зашедших на кладбище в столь поздний час.
Во всяком случае тех людей, которые не пришли сюда целенаправленно, чтобы раскопать свежую могилу и извлечь из неё труп… тело… в общем с переделённой, четко поставленной целью.
Бед особого труда, так, поплутал минут пять среди надгробий и могильных холмов, Даниель нашел нужную им свежую могилу. Рыхлая, не успевшая осесть и сбиться в ком земля, насыпанная холмиком, наверху которого покоился сплетенный из бумажных цветов венок.
- Вот здесь. Копай, - короткий приказ сопровождающему доктора Жерарду, только что едва не нырнувшему носом в свеженасыпанную землю, споткнувшись о торчавший корень дерева, под которым и была вырыта могила.
- А вы точно уверены, что он там это… не мертвый? – с сомнением поинтересовался парень, разворачивая свою ношу.
По дороге Даниель рассказал мальчишке о причинах столь неожиданного желания выкопать покойника, так что в какой-то момент удивление смешанное со страхом перед раскапыванием трупов, сменилось то ли восхищением, то ли пониманием, всё же еще немного приправленным недоверием.
- Чем дольше будешь копаться, тем больше шанс того, что и правда выкопаешь труп. Копай!
Надо было приказать добыть две лопаты, быстрее бы пошло. Ну да что сделано, то сделано.
Отойдя чуть в сторону, чтобы не мешать, не попасть под комья тяжелой мокрой земли, летящие из всё углубляющейся ямы, а заодно иметь больше обзора на случай незваных гостей, доктор «встал на стрёме». К счастью, тишина и темнота так и не были нарушены никакими иными звуками, кроме шлепков земли, скрежетом врезающейся в неё лопаты и пыхтением Жерарда. И, наконец, глухой удар наткнувшегося на крышку гроба металла.
Успевший уже почти заскучать Даниель, рассматривающий черноту перед собой, где сквозь мрак проступали очертания то ли церкви, то ли дома сторожа (судя по отсутствию малейшего намека на свет в окнах, всё же церкви), резко повернулся и за пару шагов оказался у края ямы.
- Вылезай, - протянув руку, помог Жерарду выбраться и, перехватить в того лопату, сам спрыгнул в свеж раскопанную могилу.
Минут пять работы, и крышка гроба, добротного, к слову, отчетливо стала видна, так что теперь можно было попытаться подцепить её край.
Сменив лопату на лом, доктор вбил его острый край в расщелину и дернул. Ничего. Доски были свежие. Еще раз. Налег посильнее и дерево со скрипом и скрежетом поддалось. Пришлось немало попотеть, прежде чем крышка сдалась и позволила разобрать себя настолько, чтобы можно было не просто заглянуть внутрь, но и вытащить «покойника» на свет Божий, в данном случае правда лунный, если она соизволит высунуться из-за облаков.
Только теперь, отбросив дом, Даниель заглянул внутрь.
«Покойник» оказался молодой женщиной. Девицей, если вспоминать подслушанные обрывки фраз - «так в девках и померла».
Обтерев руки о штаны, доктор присел на корточки и придал пальцы к девичьей шее. Руки, не смотря на активную физическую работу, закоченели от ночного холода, так что кожа под пальцами показалась теплой. А может и не показалась – девица ведь была жива. Спала… спала так глубоко и беспробудно, что сон этот легко можно было принять за смерть. Местные целители, похоже, были теми еще профанами, если не смогли заметить слабое биение сердца и, пусть легкое и поверхностное, но всё же дыхание.
- Помоги вытащить. Не стоит будить её в гробу. Хватит и того, что на кладбище очнется, - выпрямившись, кивнул наблюдающему сверху Жерарду.
И снова пришлось попотеть, ибо, как оказалось, девица была, что называется – кровь с молоком. Не так-то просто вытащить из ямы тело, которое весит побольше твоего. Нет, пышность и округлость, вкупе со здоровым румянцем, бесспорно, только украшают девицу, тут грех жаловаться. Но не тогда, когда тебе нужно вытащить её обмякшее тело с глубины полутораметровой ямы.
Стоило отдать должное Жерарду – мальчишка пыхтел и помогал изо всех своих мальчишеских сил. Да что там, если бы ни его помощь, пришлось бы будить красавицу прямо в гробу, а там уже, ка говориться «давай, милая, своим ходом, вытаскивай себя из ямы, а я помогу».
В конечном счете всё же вытащив несчастную, наряженную в когда-то белое платье, девицу из осыпающейся ямы, и уложив ту на еще не успевшую опериться весенней зеленью землю, подложив под голову скинутый ранее камзол Даниеля, разорители могил смогли выдохнуть и перевести дух. На пару минут, не больше, ибо терять времени не стоило.
Опустившись на колени рядом с рыжеволосой, если верить глазам в ночной темноте, девушкой, Даниель положил ладонь её на грудь, что в иных обстоятельствах могло бы показаться весьма интимным жестом, тем более, что положиться там было на что, и медленно выдохнув, закрыл глаза, вслушиваясь в чужое тело. Направляя, выравнивая и стараясь вырвать несчастную из цепких лап мертвого сна.

Отредактировано Даниель Меланшон (2026-05-27 17:04:37)

Тук…
Едва уловимо, но все же откликается чужое сердце, когда магия касается его своими невидимыми нитями.
Тук…
Чуть громче и увереннее.
Тук… тук…
Давай, милая, вот так. Пора просыпаться.
Тук-тук-тук…
Пышная грудь под перепачканной влажной землей ладонью медленно приходит в движение, поднимаясь под напором проникающего в легкие воздуха. Поймав первый глубокий вдох, Даниель слил его с собственным, поддерживая и направляя, словно путеводный свет огарка свечи во мраке, за которым необходимо двигаться, если хочешь выбраться из тьмы.
Тук-тук… тук-тук…
Улыбнувшись, доктор открыл глаза, и буквально в следующее мгновение встретился с испуганным, ничего не видящим перед собой, распахнутым взглядом вернувшейся из мира снов, но еще не осознававшей себя в яви, девушки.
- Тс-с-с… Всё хорошо. Теперь всё точно хорошо, - убрав руку с груди девушки, Даниель подхватил ту под голову и, сдвинувшись, сел на землю, уложив рыжеволосую головку к себе на колени.
- Жерард, вино.
Мальчишка, вросший в землю рядом, кажется, даже не моргая смотревший на очнувшуюся покойницу, не сразу понял, что от него хотят. Пришлось повторить.
- Дай… вино!
Забрав у парня флягу, положил ту на землю рядом и снова вернул всё своё внимание девушке, проводя рукой по её волосам успокаивающим жестом. Еще немного магии, чтобы заставить кровь чуть быстрее бежать по венам, разнося тепло, которое сейчас так необходимо наверняка успевшему изрядно промерзнуть человеческому телу. Лихорадка после столь экстремально проведенного времени – самое малое, что может ждать несчастную. Так что, лишним небольшое вмешательство точно не будет.
Взгляд, испуганно смотревший в пустоту, наконец стал осмысленным. Что первым увидела девушка, придя в себя? Черные облака, плывущие по черному небу и кое-где проглядывающие звезды. Крона не успевшего опериться молодой зеленью дерева, рядом с которым была вырыта её могила. Лицо незнакомца на фоне проглядывающей сквозь трещину в облаках луны. Сон, не иначе. Разве может всё это быть правдой, когда заснула в собственной постели?
Сейчас она испугается. Потом, когда поймет, где находится, начнется истерика.
Черт возьми, откопать и спасти – это прекрасно, а что делать дальше, об этот Даниель как-то совершенно не подумал. А успокаивать он как-то не очень хорошо умеет.
- Как спалось? Вот, выпей-ка, - открыв, доктор приложил фляжку с вином к приоткрытым губам, аккуратно вливая содержимое в девушке в рот, - Это вино, поможет быстрее согреться. Пей. Сейчас это лекарство.
Несколько глотков рыжеволосая даже сделала, прежде чем поморщиться и крепко сомкнуть губы.
- Ладно, для начала хватит, - сам сделал несколько глотков и протянув руку, передал флажку Джерарду.
- А теперь давай договоримся: ты не будешь кричать, а я всё тебе объясню и постараюсь помочь. Хорошо?

Отредактировано Даниель Меланшон (2026-05-27 18:07:08)

А чего он ждал? Слов благодарности? Счастливой улыбки? Радостных криков «Ура, я живая»?
- И это вместо благодарности…
Даниель закатил глаза к плывущим над головой облакам, которые решили все же выпустить на усыпанную звездами сцену ночного неба луну, залившую светом кладбищенский пейзаж и, оставаясь сидеть на земле, обезоруженным жестом поднял к плечам ладони, демонстрируя отсутствие намерений нападать или делать вообще хоть что-то, что может быть принято, как попытка причинить вред.
- Вы девушка приличная, а я мужчина, быть может не совсем приличный, но я приличный врач, и я только что спас вам жизнь. Так что если вы сейчас перестанете истерить…
Куда там.
«Убивают. Насилуют.» - типичная картина.
- Послушай ты… - Меланшон резко поднялся, начав раздражаться женской истерикой. Зря, наверное, но ежесекундный порыв на то и ежесекундный, чтобы после о нем пожалеть.
- Пару дней назад ты легла спать в своей постели. Легла и уснула. Уснула так крепко и глубоко, что никто не смог тебя разбудить. А через пару дней, решив, что ты умерла, твои родные переодели тебя в нарядное платье, положили в деревянный ящик и закопали вот под этим деревом. На твоё счастье, я оказался рядом во время похорон и, о чудо, почувствовал, как в гробу бьется живое сердце. Так что, если не хочешь, чтобы сейчас сюда сбежались ночные стражи, и не отрезали тебе голову, решив, что труп восстал из могилы, прекрати истерику!
Выпалив всё это, Даниель недовольно фыркнул и сняв с ветки дерева свой плащ, протянул его девушке.
- Вот, накиньте. На улице холодно, а после нескольких часов в промерзшей земле… - шаг вперед, девушка шаг назад. Да чтоб тебя!
Да, определённо, успокаивать Даниель умеет чуть лучше, чем курица умеет плавать. Да и тактичности ему бы следовало поучиться. Впрочем, так оно, пожалуй, даже лучше. Шок вышибают другим шоком. Когда-нибудь кто-то назовет это шоковой терапией, или еще как-нибудь умно и научно. И, конечно, присвоит открытие такого подхода к исцелению душевных травм себе. Что ж, как говорится – все новое, хорошо забытое старое. А еще не задокументированное и не привнесенное в массы.
Остается только теперь решить, что делать дальше. Вернуться домой воскресшая девица уж точно не сможет. Хороша будет картина – мама, папа, вот и я. Мама в обморок, у папы сердечный приступ, слуги хватаются за вилы. И вряд ли на этот раз удастся остаться в живых просто потому, что для всех она уже умерла.
Попробовать заявиться на порог родительского дома первым и подготовить почву. Вариант, если бы не одно «но». По статистике редкости подобного рода случаев Даниеля с почти сто процентной вероятностью примут за некроманта, осквернившего могилу несчастной, невинной девушки и теперь пытающегося нажиться на горе её близких. А это значит, что на этот раз схватившиеся за вилы слуги насадят на них сначала доктора, принесшего благую весть, а потом и заявившуюся на порог восставшую из могилы девицу. Вот и получается, что с какой стороны не посмотри, а путь домой закрыт.
Помочь добраться до ближайшего монастыря, и оставить там на попечение монахинь, придумав какую-нибудь душераздирающую историю об отце тиране, несчастной любви, нападении разбойников… А вот это возможно!
Но для начала нужно, чтобы рыжеволосая пышка осознала произошедшее и начала вести осмысленный диалог, без обвинений в попытках надругаться над невинностью и честью.
- Просто… возьмите… плащ.

Не поверила. Ну еще бы. Кто бы на её месте вот так просто взял и поверил в то, что его признали мертвым, положили в гроб, принесли на кладбище и закопали. А потом какой-то незнакомец откопал и вернул к жизни. Звучит как полный бред. Вот только в бреде, порой, может крыться истина, поверить в которую придется. Для начала, впрочем, получив неоспоримые доказательства.
- Сударыня, если вам не дорога ни ваша жизнь, и здравомыслие ваших близких, то вы, конечно, можете сейчас отправляться на все четыре стороны. Но сначала… Просто взгляните сюда, - Даниель указал на установленный у разрытой могилы крест, с привязанной к нему табличкой, на котором значилось имя воскресшей девицы, даты её рождения и смерти, а так же короткая эпитафия «любимая сестра и дочь, ничья жена и мать». Странный выбор посмертной надписи, мол смотрите все, лежащая здесь умерла девицей, ах, какое несчастье. Можно подумать, что кому-то может быть дело до чужих горестей, когда они приходят на кладбище, чтобы поклониться могилам собственных близких.
Дабы не смущать и без того возбужденную и напуганную девицы, Даниель сделал несколько шагов назад, чтобы та могла не опасаться сверх меры.
- Очень редко, настолько, что даже не всем докторам известно о подобных случаях, - всё же стоит внести ясность, - И тем не менее… Бывает так, что человек, засыпая, впадает в состояние, очень схожее со смертью. Его дыхание становится очень легким и медленным, так что, даже поднеся зеркало уловить его не возможно. А сердце начинает биться так тихо и неторопливо, что его невозможно услышать. И всё же, человек продолжает жить, хотя тело его цепенеет, а признаки жизни исчезают. Сон этот может продлиться сутки, а может несколько дней и даже недель. Кто знает, быть может даже дольше, но у меня нет об этом сведений, скорее всего просто потому, что никто не держит покойников столь длительное время без погребения.
Краем глаза Даниель заметил, что превратившийся в тень Жерард слушает его, только что рот не открыв. Еще бы, ведь доктор говорит о том, что кажется невозможным.
- Именно это, сударыня, произошло с вами. Ваши близкие, решив, что вы скончались во сне, устроили вам похороны, - доктор снова указал на именную табличку, закрепленную на кресте, - Чем обрекли на страшную судьбу – однажды проснуться замурованной в тесном ящике, без возможности выбраться или докричаться до кого-нибудь с мольбами о помощи.
Даже подумать жутко, что может чувствовать человек, заснувший у себя во постели а проснувшийся… в полной темноте, запертый в тесноте деревянного ящика, в полном непонимании где находится. Постепенно задыхаясь и сходя с ума от ужаса, ломая ногти в тщетных попытках процарапаться сквозь древесину.
- Я целитель. Я оказался рядом, когда ваш гроб принесли сюда, чтобы опустить в землю. Природное и профессиональное любопытство побудило прикоснуться магией к покойнику, дабы попробовать понять причину его кончины и… На ваше счастье, сударыня, я уловил слабое биение вашего сердца. Ну а дальше – мы с моим спутником дождались темноты, взяли лопаты и… Вот мы, вот яма, вот вы, живая и относительно здоровая. И вы, конечно, можете сейчас пойти домой и заявить своим родным, что воскресли из мертвых, но, если в вашей кудрявой головке есть хоть капля разума, подумайте, как воспримут ваше воскрешение те, кто лично похоронил вас в этой яме менее чем сутки назад. В лучшем случае вас убьют на месте, в худшем - схватят и сожгут на костре. А следом и меня, если поймаю, что я причастен к вашему возвращению с того света.