Arnas Fedaravicius


Сигмар Кьяртансон | Куница

---

человек • 21
родился в начале третьего летнего месяца 710 года
Сын дренга, воин, владелец ёльстовы «Три ворона» (на пару с сестрой)
Свельген, Исхельммар

Сведения о персонаже
Родственные связи:
Отец – Кьяртан «Китовая глотка» Свейнсон, мертв.
Мать – Элвра (переделанное на северный манер имя Эльвира), рабыня родом из Визанфиры, жива, находится неизвестно где.
Мачеха – Аса Лейвдоттир, мертва.
Сигни – сестра, живет в Свельгене.
Тюра – сестра, живет в Свельгене.
Эйдис – сестра, живет в Свельгене.
Бирна – сестра, живет в Свельгене.
Многочисленная родня в виде дядей, тетей, двоюродных братьев и сестер, зятьев и племянников.

Внешний вид:
Во многом унаследовал внешность матери-южанки: высокий, худощавый, с тонкими чертами лица и черными волосами. Возможно, в южных землях с такой внешностью он считался бы красивым, но по северным меркам красавцем его точно никто никогда не называл.  В детстве его считали хлипким и уверяли, что на корабле его перешибет пополам первая же буря. А тонкие черты лица больше сравнивали с мордочкой грызуна, дразня его «крысенком».
Впрочем, с возрастом стало понятно, что Сигмар, не столько тонкий, сколько сухой и жилистый. А недостаток массы у него с легкостью компенсируется проворством и ловкостью.
За несколько набегов успел обзавестись парочкой шрамов, в том числе небольшим, но заметным, на правой щеке, что, по северным меркам, должно прибавить ему мужской красоты.

Биография:
Его отец Кьяртан Свейнсон был воином ярла Свельгена, владельцем небольшого питейного заведения – ёльстовы «Три ворона», расположенной недалеко от корабельной пристани, неплохим мужем и отцом целых четырех дочерей. Так что, когда из очередного набега, он приволок в это «бабье царство» не серебро с самоцветами, а рабыню-южанку, многие покрутили пальцем у виска.
Никто не верил, что южанка переживет первую зиму. Но она пережила, а к лету еще и родила. Сына.
После четырех девчонок появление мальчика было настолько долгожданным, что Кьяртан признал ребенка почти сразу же и даже дал тому имя одного из известных предков.
А вот его жена появлению пасынка была вовсе не рада. И хотя не решалась открыто выступить против мужа и утопить бастарда в помойном ведре, все же не гнушалась уязвить того и словом, и делом. И дочери, глядя на нее, следовали ее примеру.
Так что те месяцы, когда отец уходил в очередной набег, нередко превращались для Сигмара в бесконечную череду щипков, пинков, насмешек и унижений, пока он не повзрослел настолько, чтобы начать давать сдачи.
А вот те дни, когда отец бывал дома, смело можно было назвать счастливыми. Именно отец научил Сигмара ездить верхом, управляться с веслом, ставить парус и владеть оружием, а еще он поведал ему нехитрую житейскую мудрость, что в драке нередко побеждает тот, кто бьет первым, а больше всех огребает тот, кто пытается всех примирить.
Мать-южанка тоже поначалу пыталась учить сына. Рассказывала ему о Светоносном и его служителях, пыталась навязать отвращение к «дикой» культуре северян и их жестоким набегам. Вот только меч в руке и отцовские уроки западали в сердце куда сильнее, так что в скором времени Сигмар отдалился от матери.
А спустя какое-то время на нее положил глаз какой-то заезжий торговец с юга. Сама мать, казалось, тоже была рада обществу земляка. И отец ее продал за умеренную сумму, отпустив восвояси, так что истории о Светоносном скоро стали чем-то сродни забытой сказке.
В четырнадцать Сигмар отправился в свой первый набег, получив свой первый шрам. А затем были еще набеги, из которых воины возвращались с победой и добычей.
Кьяртан умер на шестнадцатую от рождения сына зиму. Погиб не в бою, а от засапожного ножа в собственном заведении, разнимая пьяную драку, чем полностью подтвердил нехитрую правду о печальной участи всех миротворцев. Впрочем, Сигмар успел вложить ему в руку меч, чтобы обеспечить родителю место за столом на пире богов.
С тех пор ёльстова перешла ему во владение. Хотя владеет он ей больше формально. До своей смерти Кьяртан успел выдать замуж трех дочерей. Четвертая, Бирна, должна была сыграть свадьбу по весне, но после смерти отца выходить замуж она наотрез отказалась. А Сигмар не собирался ее принуждать. С тех пор именно Бирна держит ёльстову в порядке и следит, чтобы моряки платили за эль, а драки не переходили в поножовщину. И управляется в ней куда лучше брата, у которого сердце больше лежит к походам и славе, чем к мытью кружек и протиранию столов. Сам Сигмар появляется там обычно между походами, когда лед сковывает море или когда  нужно узнать новости и проверить, как идут дела.
Иронично, но после смерти мужа старая Аса, наконец,  примирилась с пасынком. Видно, опасалась, что ей придётся искать приюта в доме зятьев. Но Сигмар не стал припоминать старые обиды, и Аса дожила свой век в тепле и сытости, под крышей ёльстовы и присмотром дочери, пережив мужа всего лишь на одну зиму.

Способности и артефакты:
Умело обращается с мечом и топором, неплохой лучник. Умеет управляться с парусом и веслом, ориентироваться по солнцу и по звездам, ездить верхом. Плавает как выдра, так что пополнить число слуг морской великанши ему точно не грозит. В быту тоже не пропадет: умеет охотиться, ловить рыбу, варить эль, колоть дрова, чинить мебель (сколько ее поломали за годы его детства – не сосчитать), готовить кашу и похлебку (по крайней мере, в походах от его варева живот ни у кого не прихватывало). В драке на кулаках тоже далеко не последний, и где не возьмет силой – возьмет проворством и верткостью.
Читать и писать не умеет, но обладает довольно неплохой памятью, чтобы запомнить те или иные руны, и таким образом может частично повторять написанное, не понимая его смысл. А вот считает довольно неплохо, без этого в питейном заведении было никак.
Мать в детстве учила его языку Визанфиры, а потому какие-то отдельные слова понять сможет.

Артефакт: Нож «Канатный зуб». Небольшой нож отца. На лезвии вырезана руна "кеназ". Говорят, что этот нож никогда не тупится и очень легко режет верёвки, кожу и ремни. В бою практически бесполезен, но незаменим в быту, для побегов или саботажа.

пример использования

Сигмар присел на корточки у кромки воды, стараясь держаться в тени. Ночь была тихой, слишком тихой. Так что даже плеск воды о борта лодок казался слишком громким. И они мерно покачивались в лунном свете черными зловещими тенями, словно нёкки – речные духи, затаившиеся в ожидании добычи.
На мгновение он замер, прислушиваясь. В лагере за спиной перекликались люди, где-то треснуло полено в костре. Но, кажется, никто не смотрел в его сторону.
И рука скользнула к голенищу сапога, вытаскивая нож. Небольшой, с потемневшей рукоятью, отполированной годами. Нож отца.
Палец коснулся руны, высеченной на лезвии, ближе к рукояти. Не различимая в темноте наощупь та казалась лишь парой зазубрин на старом металле. И по губам скользнула хищная усмешка, словно ласка ощерила зубы в предвкушении крови.
- Ну что, «Канатный зуб», не подведи и на этот раз, - пробормотал Сигмар, берясь за первый канат. Тот был толстым, тугим, пахнувшим смолой и солью. Такие, обычно, не сдаются быстро, словно каменная древесина столетних дубов. Но стоило лезвию коснуться волокон, как верёвка подалась неожиданно легко, словно нож сам знал, где именно нужно нажать. Несколько пилящих движений, и канат беззвучно распался, оставляя в ладони лишь обрывки пеньки.
Прижимаясь к земле, точно крыса в амбаре, вполне оправдывая сейчас свое прозвище, воин скользнул дальше, в следующей лодке. Затем еще к одной.
Нож скользил тихо и уверенно, разрезая канаты так, будто те были сухой травой. Иногда Сигмару казалось, что старое лезвие само находит слабое место.
Последний канат тихо разошелся на две части, и нож вернулся обратно в сапог, выполнив свое дело.
Лодки пока стояли на месте. Но течение уже тихо тянуло их в сторону. Достаточно будет одного сильного порыва – и они начнут медленно отплывать. До утра у берега не останется ни одной.
Сигмар бросил последний взгляд на лагерь, затем развернулся и бесшумно скользнул в темноту, спеша убраться прочь.

Дополнительная информация:
Достаточно рано научился защищать себя как словом, так и кулаками. А потому язвительности ему не занимать и за словом в карман никогда не лезет.
С детства усвоил простую истину: если не можешь одолеть противника, удиви его или напугай. А потому не гнушается хитрых уловок в бою, уверенный, что победителей не судят. Всегда себе на уме. А на уме у него «слава или Вальхалла». Мечтает разбогатеть и прославиться, так, чтобы скальды не гнушались воспевать его имя в сага, а при жизни или после его смерти – не так уж важно, хотя первое предпочтительнее.
В детстве его чаще называли Сигмар Крыса, пока во время стычки с людьми из соседнего клана, он не пробрался во вражеский лагерь и не перерезал веревки их лодок, так что те унесло течением. После того, как пришлые были вынуждены сдаться, кто-то из них ляпнул, что веревки перегрызла куница. Так к Сигмару крепко прицепилось новое прозвище. А еще один старый воин пошутил про него за кружкой эля «где волк погибнет, куница найдет дорогу».
За годы, проведенные в питейном заведении, видел, какими болванами делает мужчин хмель, так что сам пьет мало, предпочитая больше слушать и наблюдать, хотя при этом умеет делать вид, что пьет много.

Пробный пост

Пример поста

Они выехали из города незадолго до закрытия ворот. Одетые по-дорожному, скрытые плащами, они не привлекли внимания стражников, и почти сразу растворились в вечерних сумерках. Из вещей, что взяли с собой, было лишь самое необходимое. Вода и пища, чтобы не тратить время на охоту. Огниво, чтобы развести костер на привале. И оружие, которого в их путешествии не могло быть много.
Теперь предстояло лишь определить их маршрут.
Сандару казалось, что им следует сперва ехать на Глубокие колодцы, миновать город, пересечь Пограничную реку, ступить на земли Алезии, а затем, повернуть на север и, двигаясь вдоль водного пути, достигнуть Чернолесья. Возможно, этот путь был более длинным и менее удобным, чем прямая, веками укатанная дорогая, ведущая к Этере. Но на больших дорогах чаще всего можно встретить большие неприятности. Да и проходил тракт достаточно близко к южной границе, за которой начинались земли орков.
- Предлагаю ехать на восток, - произнес мечник, озвучивая свой план. – Перейдем Пограничную реку около каменного брода и двинемся вдоль берега, не пересекая ее до самого Черного леса. Потеряем несколько дней, но избежим возможных неприятностей.
- Говоришь, как умудренный опытом старик, - хохотнул Диарам. – С каких пор ты стал бояться неприятностей?
Сандар криво поморщился, словно раскусил больным зубом жгучую южную пряность. Насмешки товарища он не разделял.
- Одно дело не бояться, а другое – искать, - ответил он. – Чем дальше мы будем от больших дорог, тем лучше…
Пожалуй, последнее, что им сейчас было нужно – это споры. Если уж едва отойдя от городских ворот, они не смогут договориться, то что будет дальше?
- Не будем спорить, - поднял он руку. – Времени у нас мало. Не будем тратить его на пустые разговоры. Пусть судьба решит за нас.
И с этими словами вытащил золотую монету. На одной ее стороне красовался герб королевства, на другой профиль прежнего короля. И хотя уже год прошел после его смещения, новый король Альдор не спешил выплавлять новые монеты с чеканкой собственного лица, предпочитая тратить золото на более важные для государства цели.
- Если выпадет Нумедид – будь по-вашему, - произнес мечник, глядя на товарищей. – Если герб – пойдем на восток. Согласны?
Диарам ответил первым. Перехватив руку Сандара, он выхватил у того монету, ухмыльнулся:
- Согласен, - и подбросил ту в воздух.
Золотой кругляш тускло сверкнул в лунном свете, падая в ладонь кидавшего.
Диарам прикрыл монету рукой, загадочно улыбнулся и… убрал руку.

Информация об игроке
Возраст старше 18 дет?: Да
Связь:

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.