[indent] У Верены под ногтями грязь. Она сидит под деревом, сквозь ветви которого пробивается яркое летнее солнце. Прислонившись к стволу, она глубоко дышит с закрытыми глазами. Считает выдохи и вдохи, пересчитывает пальцы, касаясь большим по очереди каждого, ладони – тыльной стороной лежат на коленях. Раз, биение сердца, два, пауза, три, чириканье птицы, четыре. Ветер, уже немного прохладный, путает и без того буйные волосы, но Верена не обращает на это внимание. Она не знает, что делать.
[indent] Расставания никогда не давались ей легко. С тех самых пор, как её увезли от матери, она боялась, что у неё снова кого-нибудь отберут. Дом, книгу, платье, домашнее животное, подругу, честь, достоинство, что угодно, было так много вещей, которые можно забрать. Она была слишком зависима, чтобы выставлять свои условия. Она всё ещё зависима, даже сейчас, даже в тот момент, когда руками копает могилу единственному другу. Верена приоткрывает глаза, склоняет голову к плечу, смотрит на черно-серый трупик ворона, жмурится, отворачивается. Это тоже сделали они. Кто-то кинул камень, когда услышал, кого она искала, и тот попал ровно в него. Такая нелепая смерть. Он просто летел за ней.
[indent] Верена вытирает слезы тыльной стороной запачканных в земле ладоней и бережно поднимает своего молчаливого друга. Она укладывает его в свежевырытую могилу, нежно гладит перышки, просит прощения, зная, что ему оно не нужно.
[indent] – Я буду скучать, – тихий, сипловатый голос. Она читает одну из немногих молитв, которые знает, ведет кончиком пальца вдоль клюва, отклоняется назад, не представляя, как остановить поток слез. Остановится ли он когда-нибудь.
[indent] В один день она узнала о смерти матери и увидела смерть лучшего друга. Верена сидит, замерши, какое-то время прислушивается к звукам, долетающим со стороны деревни, и к шуму животного мира и леса неподалеку. Ничего из этого не успокаивает, ничего не может переключать её внимание. Верена подхватывает ладонью землю, уже желая опустить её на ворона, но в последний момент застывает. Рука сама собой сжимается в кулак, несколько комков падают на темные перья. Она отбрасывает землю в сторону, кое-как отряхивает руки, вытирает их об испорченную юбку и всё так же бережно поднимает из могилы друга.
[indent] – Это ещё не конец.

///

[indent] Пентаграмма, ритуал, немного жертвенной крови, нужные слова – она знает слишком много для той, кто никогда не собирался использовать эти умения. Её уже некому осудить. Все, кто мог – погибли, а на остальных ей было плевать. Верена рисует, бормочет, вспоминает. Здесь никому нет до неё дела. Вся деревня спит. Давно заброшенный, покосившийся домик на окраине никому не интересен.
Верена завершает последний штрих и несколько мгновений ничего не происходит, но потом… Без взрывов, громких звуков или яркого света череп её давнего друга начинает медленно обретать знакомые черты. Она терпеливо ждет, смотрит внимательно, будто это будет иметь какое-то значение, и вдыхает лишь в тот момент, когда ворон принимает привычную форму.
[indent] Верена молчит. Они разглядывают друг друга, и она вдруг бездумно подается вперед и нежным-нежным движением ведет пальцами по его крылу.
[indent] – Привет, – ласковым голосом здоровается она. Пару секунд она не осознает происходящего, гладит, так, как делала сотни раз до, бормочет что-то невнятно-мягкое, пока не замечает его взгляд. Изучающий. Выжидающий. Верена убирает руку, прижимает её к груди, ведет плечами.
[indent] – Прости, дело привычки.
[indent] Стоило ли разговаривать с демоном более уважительно? Нужно ли было стремиться ему угодить, предлагать все блага и жертвы, или стоило быть твердой, жесткой, даже где-то грубой? Верена не знает. Поэтому ведет себя так, как чувствует.
[indent] – Как тебя зовут?
[indent] Со стороны она наверняка похожа на взъерошенного воробья, но в её глазах нет страха, только интерес и… надежда.
[indent] – Глупо, наверное, спрашивать, ты же не можешь, – начинает отмахиваться она, но её прерывает голос, раздавшийся в её голове.
[indent] – Верджил.
[indent] Верена вздрагивает, отодвигается назад, касается ладонью виска, качает головой, встряхивается, сбрасывает с плеч напряжение.
[indent] – А я… – она замолкает, мнет в ладони платье, прикусывает щеку изнутри. – Тебе, наверное, неинтересно.
[indent] Жутковато человеческим жестом ворон склоняет голову набок. Совсем чуть-чуть. Молчаливое подталкивание? Упрек? Изучение подопытной дурочки, которая на свою беду призвала его из эфирного плана?
[indent] – Верена, – всё же говорит она, всё так же не спуская с него глаз. Она пододвигается обратно, снова тянет ладонь, чтобы погладить второе крыло. – Вы очень похожи. Уголёк был бы доволен.
[indent] Верена ещё немного молчит. Изучает каждое перышко, каждую крапинку в глазах, каждый острый коготь. Это не её друг, и это очевидно, но она все равно чувствует странную связь. Будто есть что-то правильное в этом попрании законов магии. И ей хочется касаться и спрашивать.
[indent] – Ты, наверное, хочешь узнать, зачем я тебя позвала.
[indent] Верена не знает, как сейчас выглядит. Наверное, стоило бы лучше подготовиться. А у неё грязный подол и коленки, земля под ногтями, всклокоченные волосы и безумный взгляд. Ей больно, плохо, маетно, и всё это смешивается в яд, что почти заменил ей кровь. Именно поэтому она здесь, и он – тоже. Именно поэтому он ей нужен.
[indent] – Мне нужны силы, чтобы заставить их страдать, – Верена так сильно сжимает руки в кулаки, что на правой ладони выступает кровь. – Так же, как страдала моя мать. Вся деревня. Целиком, – она чувствует соленую влагу, стирает её, пачкается. – Они все умрут. Но не сразу. Никто не сможет позвать на помощь, им некуда будет бежать. Я создам… купол. Лишу их всего. И о них забудут, – Верена облизывает пересохшие губы. – Помоги мне. Я найду способ с тобой расплатиться.

Подпись автора

ав от любимого лучшего демона