Ivan Trushin

Вальтер фон Бринн | Альтер

---

Человек/магией не владеет • Вероятно, около 18, точно не помнит даже его мать. Живой и ладно, это ж не деньги, считать. В верительных грамотах на имя Вальтера фон Бринна возраст указан 22 года.
(11.01.713)
Беженец из Альдвейна, бывший слуга почившего аристократа. Шпион Визанфиры в Альдвейне, служит при Верховном капитуле Альдвейна под личиной Вальтера фон Бринна, сына мелкопоместного дворянина с окраин Халберка
Каладонская долина, Альдвейн

Сведения о персонаже
Родственные связи:
Мать, отец, четверо (кажется) младших братьев и сестёр.

Внешний вид:
Среднего роста, нормального телосложения, серо-зеленые глаза, светлые волосы.
Нескольких зубов не хватает, но, если широко не улыбаться, то никто и не узнает.
Выглядит на 20 лет, если причесать, вообще красавчик.

Биография:
Родители Альтера бежали из Каладонской  долины в Сильверру, спасаясь от судьбы или быть растоптанными конями одних, или разворованными руками других. Грабили и убивали все, Трёхликая не делила никого на своих и чужих, и много ли ты станешь сопротивляться тому, кто на коне и с мечом? Рассудив, что, как только грабить станет нечего, их останется только убить, а за этим тоже долго никто не стоял, его родители приняли единственное оставшееся решение — бежать куда подальше, прихватив с собой детей и пожитки, остатки былого добра.

Так вместе с матерью, отцом, младшим братом, сестрой, ещё сестрой и снова братом Альтер оказался в Сильверре. Отец устроился на грязную работу к кожевенщику, чистить и полоскать кожи, а мать пошла прачкой в один из господских домов.
А потом, как Альтер подрос, и его пристроила в услужение господскому сыну. И лакеем, и конюхом, и посыльным — и швец, и жнец, и на дуде игрец. Коня почистить и оседлать, сапоги грязные стащить, воды в таз поутру налить и вазу ночную в окно выплеснуть.
Зато всегда в тепле и сытый.

Хозяин был не сильно старше его, хотя, если честно, Альтер понятия не имел, на сколько, но относился к слуге хорошо. Не бил чаще, чем за провинности, не жалел жира в кашу, а по праздникам случалось и мясо с костями, и отдавал раз в год пару своих рубах старых, чтобы и слуга имел вид приличный, и с таким не стыдно было по городу ходить.
А они совсем, считай, новёхонькие, дыры зашить, и полжизни ходить можно. Жених женихом!

Грамоте его учила мать, господин этому только рад был, удобно, чтоб слуга мог разобрать, кому письмо несет, и сколько денег за ящик вина должен отдать, потому что господские деньги нужно с умом тратить и за каждый медный солид отчитаться.

Так и жил Альтер несколько лет, и, в общем-то, не тужил. Светловолосых и белокожих беженцев в Визанфире особо не жаловали, но и не прижимали, так что жить как-то мало-помалу можно было. Главное, показательно Светоносного почитать, и Хранителям Истины кланятся. Не его, конечно, родная вера, и впору бы в позу стать, но Альтер особым духовным рвением не отличался, и перед кем кланятся, разницы особо не видел. Поклонился — не бьют, не поклонился — ну, сам виноват. Как говорится, жить захочешь, и не так раскорячишься, а тут что Триединая, что Светоносный, один фиг деньги в храмы относить, и обратно пока никаких благ видно не было.

Господин его тоже веру уважал — то ли от всего сердца, то ли показательно, Альтер особо не вникал, не его это дело коня вовремя запрячь и за конем бежать успевать, а там хоть по бабам, то есть гостиным, то ли по храмам…

Особо он и не вникал, куда поедут, когда господин приказал собирать его вещи в поездку, и свои прихватить, так, чтоб поклажа ни рук, ни спины не тянула, и даже коня ему выдал — ну это ли не великое везение. Альтер не особо любил ездить верхом, но это всяко приятнее, чем по дорогам за конем бежать, сильно-то не набегаешься. Хотя бегал он хорошо!

В дорогу с ними отправились несколько слуг, а ещё храмовники, не самая приятная компания, с этими хмурыми рожами ни заговорить, ни выпить, хотя с ним, в общем-то, ни говорить, ни пить не собирались. Кто он такой? Зато с господином постоянно шептались, спорили, и, кажется, грозились, читали какие-то бумаги и свитки, и в такие моменты Альтер предпочитал держаться подальше.

Благо, ехали они долго, заезжая то сюда, то туда, поджидая каких-то людей, с кем-то встречаясь. Ему, конечно, было любопытно, куда в итоге они едут, но раскрывать рот было себе дороже, так что любопытство своё он предпочел запихнуть куда поглубже. Кормят, спать дают, сильно не бьют, да и ладно.

Да только случилась в пути неприятность, господин его, вот же неженка, простыл, подхватил где-то чахотку, или какую другую дорогую болячку, и помер внезапно. Повод загрустить, потому как получалось, что больше господина у него нет, а, стало быть, никто ему ни денег больше не даст, а возвращаться обратно нужно.

Оказалось, не нужно.
Не успело тело хозяина остыть как следует, как храмовники, вместо того, чтобы упокоить его душу, храни её Светоносный или кто там хранит, как следует, принялись потрошить слуг, как рыбу перед ужином, отзывая каждого в закуток. Дошла очередь и до Альтера, и обратно, как принято говорить, он вернулся уже совсем другим человеком.

Замысел Хранителей Истины был сложен, занял долгие месяцы, а то и годы подготовки. Найти подходящее и видом, и статью, и долгом перед Кругом Семерых и Хранителями истины семейство, в котором готовится стать мужчиной сын, объяснить, воспитать, обучить, и вылепить из него шпиона, которого отправят в Альдвейн.
Найти в Альдвейне похожего на него юнца из аристократического захолустья, и обеспечить ему вызов ко двору. Прирезать по дороге из его дыры в столицу где-то в тёмном лесном углу, и вот вместо никому неизвестного удельного дворянчика в столицу въехал бы верный до мозга костей Хранителям Истины шпион, который стал бы глазами, ушами и волей.
И этот мальчишка, на которого поставили всё, вложили столько сил и надежд, сдох в тот самый миг, когда тело альдвейнского дворянчика так удачно прикопали под корнями сосны!

Слишком много было вложено, чтобы повернуть назад, а, значит, нужен был тот, кто сможет его заменить. Тот, кто хоть как-то похож внешне, и кого есть шанс обучить и запугать, вложив веру и преданность силой и страхом.
И этим человеком, к своему ужасу, стал Альтер.

С ним долго говорили, объясняли, поучали, но, что приятно, по лицу уже не били — теперь лицо нужно было беречь. Его отмыли, причесали, переодели, проверили зубы, уши и ногти, заставили натянуть сапоги, палками по пути вбили манеры, слова и преданность, напоследок ласково добавив — если он ослушается или оступится, его семью сожгут на костре, как еретиков. Всех до единого, включая недавно родившегося ещё одного брата.

Было предельно понятно.

В Климмен, пряча за пазухой верительную грамоту и рекомендательные письма для службы при Верховном капитуле на имя Вальтера фон Бринна, он въезжал уже в одиночестве, но зная, что за каждым его шагом следят. И за каждый шаг он должен будет отчитаться так же, как за меляки в Сильверре.

Способности:
Не умеет драться на мечах, зато отлично — на палках. И кулаками хорошо машет. Зато сносно обращается с ножом, как для разделки, так и для драки.
Стреляет из лука, но приходилось не часто.
Только недавно научился пользоваться столовым ножом и этой странной двузубой вилкой — но, видит и Светоносный, и Трёхликая, очень старается. Как и во всём другом. Стимул есть.
Зато никто не упрекнет его в том, что ему нужна нянька — со всеми своими делами он прекрасно справится сам, постирать, приготовить, зашить.

Дополнительная информация:
Понимает, что его манеры, привычки, говор могут его выдать, поэтому предпочитает молчать, чем говорить.
Из всего имущества конь, одежда, которыми снабдили почившего господина.

Пробный пост
Невыносимо! Это было просто невыносимо! Пытаться понять, чего хочет Алва было всё равно что.... Ричард едва не выругался так, как не подобает герцогу и хотя бы приличному человеку, и сжал зубы, только полыхнув огнём в глазах и высоко запрокинув голову.
Совершенно не возможно! Алва просто смотрел на него, как будто только что объяснил сложный пассаж из трактата о добродетелях. Тот самый герцог Алва, что вчера играл с ним в молчаливые, жестокие игры с монетой, он был хищником, понятным и честным в своей опасности. А этот…
Создатель, этот был в точности как его старый учителем фехтования в Надоре, Хорст. У того было два настроения, и угадать, какое будет сегодня, оказалось невозможно. В один день за хороший выпад он мог одобрительно кивнуть и сказать: «Неплохо, милорд». А на следующий день за точно такой же удар — с силой хлопнуть по клинку учебной рапирой и прорычать: «Расхлябанность! Вы машете железкой, как прачка бельем!»
Так и с Алвой. Только вместо учебной рапиры у него была боевая шпага, а вместо выговора — холодный взгляд, от которого кровь стыла в жилах.
Вчера он был мэтром Хорстом в плохом настроении — жестоким, требовательным, ищущим любую ошибку. Он подбрасывал «монету», чтобы посмотреть, споткнется ли ученик, и молчал, давая понять, что любое неверное движение будет наказано.
А сегодня он был мэтром Хорстом в хорошем настроении. Он вдруг решил стать учителем, терпеливо объясняющим основы, почти хвалящим за крошечный проблеск мысли.
И это было отвратительно в своей невыносимости. С Хорстом можно было просто перетерпеть «плохой» день, и вычеркнуть его в перечне будущих трёх лет. Но что делать с Алвой? А что будет через пять минут? Он бросит ему в лицо оскорбление? Или, может, предложит разделить ужин, как будто ничего не было? Похвалит или унизит?
Ричард стоял, и чувствовал себя, словно принес топор на урок фехтования. Что он должен был делать? Огрызаться? Но как огрызаться на спокойное поучение? Броситься в новую атаку? Но это было бы равносильно тому, чтобы начать рвать страницы учебника на глазах у учителя чистописания — глупо, по-детски и совершенно бесполезно.
Это было неправильно. Совершенно неправильно, и это неправильность одновременно и злила, и не давала возможности продумать будущее хоть на шаг вперед, потому что он был непредсказуем. Враг должен был быть врагом — злым, жестоким, предсказуемым в своей ненависти. С чудовищем понятно, как себя вести - либо сражаешься, либо умираешь, ему до сражения нужно было перетерпеть три года. Но что делать, когда чудовище перестает скалить зубы и начинает терпеливо объяснять тебе твои ошибки? Как реагировать на это, подсказать было некому. Прав, прав был эр Штанцлер, говоря, что ни единому слову Первого Маршала нельзя верить!
Ричард чувствовал, как от напряжения начинало сводить мышцы. Жить рядом с этим человеком было все равно что ходить по тонкому льду над пропастью, и каждую секунду гадать, будет следующий шаг твердым или провальным.
Тряхнув волосами, Дик согнул колени, принимая стойку.

Информация об игроке
Возраст старше 18 дет?: Да
Связь:

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.